Эта история началась в 2000 году, когда туляк Дмитрий Михайлин взял в руки кусок мягкой глины. Через некоторое время бесформенная масса превратилась в удивительную фигурку. Потом еще и еще…

- Мне было 22 года, трудился в строительном тресте при заводе «Сплав». Там было много глины. Так и начал лепить. Конечно, в свободное от основной работы время. Делал, делал, делал, делал… Но душа потребовала большего, мои работы стали увеличиваться в размерах. И я перешел на бетон, - рассказывает Дмитрий и достает папку с фотографиями...

- Сейчас, наверно, уже открыли свою мастерскую?

- Нет. Своей мастерской у меня так и нет. Работаю на территории заказчика.

- А скульптура стала основным занятием?

- Скорей назвал бы любимым увлечением.

- Глина – традиционный материал для Тульской губернии. Почему Вы от него отказались?

- Это обусловлено размером работ. На крупную скульптуру надо очень много глины. Она «капризная», трескается. Бетон тоже непростой материал, со своими «выходками», но зато крепкий и прочный. Внутри скульптуры - металлический каркас - специальная сетка. И результат мне нравится.

- Кто Ваши заказчики?

- Мои скульптуры стоят на частных территориях и принадлежат владельцам коттеджей в Тульской и Московской областях. Это непростой вопрос. В Туле есть богатые люди, которые могут себе это позволить, но…

- За чем же дело стало?

- За контингентом. Туляки мало знакомы с сюрреализмом.

- В Европе современная скульптура широко распространена. Когда-нибудь это придет и к нам.

- Там скульптор имеет поддержку и бизнеса, и власти. А у нас люди работают только на личной инициативе. Это очень тяжело. Как минимум - требуются деньги на материал.

- Что Вас вдохновляет?

- Трудно сказать… Могу чем-то впечатлиться, но начинаю лепить, и проваливаюсь в особое измерение. Трудно объяснить словами. Руки лепят. Сами. Не знаю, кто ими руководит. У меня бывают моменты, когда я долго не касаюсь материала. И тогда внутренний голос начинает требовать: Надо делать!

- К какому жанру Вы относите свои работы?

- Я называю их скульптурами XXI века. Они ровесники времени, в котором рождаются. Первую работу я выполнил летом 2000 года. В них есть и сюрреализм, и просто мои фантазии. Не хочу никого обидеть (существует много красивых композиций), но мне не интересно делать манекены. Хочется показать то, чего нет. Чтоб каждый увидел здесь своё, нечто близкое и понятное только ему.

- Вот я вижу мужскую фигуру. Руки подняты вверх и похожи на крылья. Над головой мужчина держит камень. Это орудие, которое вознесло его над животным миром?

- Можно и так сказать.

- Но у него голова животного… Почему?

- А как Вы сами это объяснили бы?

- Например… Камнем можно убить и тогда человек сам превращается в животное. А может это древнее божество, которое держит в руках-крыльях не камень, а человеческую душу… Не знаю…

- Мне нравится, когда люди видят многозначность в моих скульптурах.

- Сейчас модно не объяснять «что хотел сказать автор». Но при это есть риск остаться вообще непонятым.

- Действительно есть современные произведения, которые я тоже не понимаю. Поэтому считаю, что следует давать детали, от которых может оттолкнуться фантазия зрителя.

- Гендерную принадлежность «Ёлочки» любой сможет понять. Она тоже из бетона?

- Да, а внутри - металлический каркас. Как только я попробовал бетон, так больше не захотел от него отказываться.

- Как подбирается бетонная смесь?

- Цемент-500, песок… Для пластичности могу добавить немного мягкой глины. Когда сдаю работу заказчику, требую бутылку шампанского и разбиваю ее о скульптуру.

- Так спускают в море корабли. Несчастных случаев не было?

- Нет. Я уверен в прочности.

- Хотели бы показать свои работы широкой публике?

- Помните, на Упе было кафе «Ласточкино гнездо»? Там стояли мои «Птицы». Людям нравилось с ними фотографироваться.

- А на выставке?

- Однажды участвовал. С «Ёлочкой». Но, вообще-то, я человек скромный. Главное – хорошо сделать, а дальше, если скульптура интересная, она сама себе проложит дорогу в жизнь. Конечно, выставка – это большой соблазн, но к ней надо серьезно готовиться, а как это делать без мастерской?

- Вы часто используете образы животных. Кого больше любите: кошек, собак или, как Сальвадор Дали, носорогов?

- Животных очень люблю. Особенно кошек. У них невероятная пластика, и мне, как скульптору, она близка.

- В советское время городские пространства любили облагораживать гипсовыми скульптурами, который отвечали своему периоду. Сейчас их не стало.

- Гипс – хрупкий материал. Городские власти должны понимать, что такие скульптуры могут быть только временным вариантом. Бетон - совсем иное дело. Сейчас время сменилось, сменились взгляды на жизнь, поэтому нужны другие формы: не из прошлого, а те, которые оригинально и по-новому оформят современный город.

- Маски сделали к Году театра? Где они сейчас?

- Подарил друзьям. Не умею продавать. Мое дело - лепить. Кстати, это не простые маски, а перевёртыши.

- Словно картины Арчимбольдо… А семья разделяет Ваш интерес? Поддерживает?

- Это мой личный мир, моя зона комфорта.

- Но не мешают?

- Художнику нельзя ни мешать, ни заставлять. В противном случае у него ничего не получится. Художник должен быть свободным!

- Свобода самовыражения – сейчас проблема, почти политическая.

- А знаете, я стараюсь. И всегда ставлю заказчикам условие творческой свободы.

- В Туле было много споров вокруг скульптуры «Блоха», установленной на Ликерке. Стим-панк горожанам не понравился.

- Считаю, что для Тулы эта идея очень хороша. Наш город оружейный, город мастеров. Как же без шестеренок и прочих механизмов? Да, сейчас ее критикуют, но пройдет время, и общество пересмотрит свое отношение к «Блохе».

- А не боитесь, что массовый зритель может и Ваши скульптуры не понять? Они же далеки от привычных «манекенов».

- Художников, которых не критикуют, нет. Если из десяти человек моя работа понравится двум, то задача выполнена. Критику стоит послушать и подумать над ней, чтоб и самому подняться, и повести за собой зрителя - к новым образам, в будущее.